 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Это Габон. Самая экваториальная страна, утопающая в влаге леса. Дороги с лужами по несколько десятков метров, дремучие деревни, диковатые, животные взгляды местных жителей - ритуальность ощущается на подпороговом уровне. Городки сильно отличаются от деревень - хорошие дороги, красивые здания - сказывается экономическая история этой страны, так неожиданно превратившейся из беднейших в одно из богатейших государств континента. В свое время здесь были открыты и освоены месторождения нефти и газа. И все же высокий уровень экономического развития мало повлиял на деревню. Классическая картина: пасмурный влажный день, темные деревянные одноэтажные постройки, несколько жителей потягивают местное пиво с этикеткой грязно-коричневого цвета.  В чистом, аккуратном и пустом городке мы заполняем оставшиеся формы и завтракаем мясом. В нас словно тоже появляется некоторая заторможенность, мы долго смотрим в пасмурное небо, на темнозеленые джунгли, окружающие городок, не в силах двинуться с места. Наконец мы едем по холмам вдоль буйных многоэтажных лесов. Асфальт робко петляет между опасных и величественных джунглей. Периодически свинцовое низкое небо разряжается ливнем. 6 декабря 2007 года мы, грязные, потемневшие и помудревшие, подъезжаем к границе полушарий. Ремень земного шара. Держим навигатор наготове и фиксируем точку - 0 градусов, 0 минут и 0 секунд, относимую то к южной то к северной широте - в зависимости от прихоти прибора. Обуреваемые диковатой радостью, мы делаем фото нашей четверки со штатива под табличкой - "Vous franchissez l'equateur" - "Вы пересекаете экватор".  Мы въезжаем в южное полушарие. Мы проделали путь от 60 параллели до нулевой и теперь нас переворачивает, мы становимся антиподами, ходящими вних головами по другую сторону диска. Дымящиеся, парные джунгли все также подпирают низкое тяжелое небо. Дальше петляет верная дорога. И все же... может это самообман, но меня преследует ощущение перемены. Что мы потеряли, пересекая эту грань? Что приобрели, сменив позднюю осень на весну? Что нас здесь ждет?  Тяжелые, черные реки. Смуглые озера, облизываемые со всех сторон лесами. В деревухе на дороге я покупаю самую большую стеклянную бутылку колы в жизни - 0.75 л. Мы отъехжаем немного от лавки, чтобы заправится, и видим, как к нам бежит торговец с перекошенным от ужаса лицом - бедняга боялся, что мы хотим увезти с собой тару. Мы уверяем его, что обязательно занесем бутылки, когда допьем, но он не верит и держится все время подле нас, пока мы невозвращаем бутылки прямо ему в руки. Мы подъезжаем к Либровиллю - столице государства. Мест для ночлега не видно - с трудом мы находим его в небольшом холмистом объезде в десяти метрах от трассы. Утром на въезде в город скапливается небольшая пробка. Перед нами едет джип, набитый всевозможной снедью, в том числе и дичь.  Либровилль - масштабный, модный город, с широченными проспектами вдоль океана. К небу устремляются современные многоэтажные здания. Солнечный день, нечастый в этой стране, очень подходит этому богатому, почти гламурному городу. Вдоль дороги встречаются то и дело огромные баннеры, рекламирующие приезд в столицу Шона Пола американского исполнителя в стиле дэнсхолл. Мы долго ищем консульство Анголы, спрашивая у местных. Как непохожи они на своих деревенских соотечественников - модные броские вещи, дорогой и профессионально нанесенный макияж на лицах женщин, стильные костюмы на мужчинах. Столица процветает и как обычно бывает в богатых и диких странах, коррупция и черные кассы не дают деньгам просочиться в деревню, все оседает в нескольких карманах наверху. В ангольском консульстве нас нехотя пропускают и сообщают, что визы они не дают уже некоторое время и не будут давать еще несколько месяцев. Ссылаются на отсутствие бланков. Что является подлинной причиной, остается загадкой. Мы решаем отложить ангольский визовый вопрос до Конго. Поев сэндвичей с шоколадным маслом и запив это дело вином и виски мы выбираемся на дорогу. Вскоре мы прибываем к знаменитой клинике Альберта Швейцера. Сюда героический врач отправил себя в добровольную ссылку. Занимаясь лечением неизвестных науке заболеваний дремучих граждан одной из самых отсталых на тот момент стран мира, покрыл свое имя континентальной и всемирной славой. Сейчас здесь по прежнему располагается больница, а также школа - большой открытый барак, в котором детвора в формах прилежно повторяет за учителем непонятные фразы. Берег озера у клиники, пара пришвартованных пирог, мангровые леса - все это создает на душе внезапное ощущение покоя выздаравливающего человека.   В соседнем шумном поселке Ламбарене я достаю свою электробритву и, найдя в небольшом уличном автосервисе розетку, стригусь наголо. После моюсь из шланга на мойке. Негры удивленно взирают на нас, но даже не пытаются завести разговор, видно сочтя нас совсем дикими.  Вечером в придорожной забегаловке мы находим свой ужин в виде блюда риса с мясом и соусом и маниок. Снова мы едим это необычное африканское блюдо - белый крахмальный плод, чуть плотнее холодца. Он завернут в листья и перевязан, похоже так его варят. Африканцы тут едят его как хлеб. Я трудом съедаю свою порцию, мои товарищи с проклятьями отказываются. За пивом мы знакомимся с пожилым негром, который пространно рассуждает о геополитических проблемах и рассказывает о нищете, царящей здесь в деревнях. Ночью вновь начинается ливень, под которым нам приходится расставлятся в отворотке на дороге. Утром выясняется, что поблизости видно находится осиное гнездо - растревоженные насекомые вьются вокруг нашего лагеря, гневно жужжа. На помощь приходит случайный прохожий, который устремляется к нам и размахивает ветками около наших спин, покуда мы спешно собираем палатку и закидываем вещи в машину. Обнаруживается новая напасть - вся моя спина покрыта мелкой красной сыпью. Человек, смеясь, объясняет, что виновники это - мелкие мушки фуру.  . Это не опасно, уверяет он нас. К вечеру пройдет. Мы прощаемся с человеком, уходящим по своим делам вдоль рыжей глинянной дороги.  Мы бороздим дорогу, утратившую свой асфальтовый панцирь. В крохотном придорожном поселке мы кое-как завтракаем и я покупаю маленькую глинянную трубку - меня трогает ее наивная неправильная форма, хранящая отпечатки пальцев автора. Объезжая длинные глубокие лужи одним колесом по высокой обочине, мы чуть не переворачиваем машину. Мы переживаем, затаив дыхание, несколько тревожных секунд, пока машина зависает над лужей под опасным углом. Все-таки удается выровнять наш джип и мы устрмляемся дальше. В одной из деревень мы наблюдаем необычное зрелище - на палку, торчащую из бочки, за лапку подвешено некое мертвое существо. Предположить, что оно вялится здесь, подобно рыбе - абсурдно, так редко здесь светит солнце, такая высокая влажность. Неизвестно, почему труп не гниет, но очевидно, что он находится здесь в неких ритуальных целях. Но поблизости даже нет местных, у которых мы могли бы это спросить.  В одном месте, спутав дорогу, мы уточняем маршрут у людей. Это несколько мужчин, бредущих в холмах. Их лица измучены. Один из них умоляет дать ему таблеток от малярии. Мы удивленно интересуемся, неужели у них еще нет иммунитета к этому заболеванию. Нет, отвечает он, мы все страдаем от нее, постоянно. Таблеток у нас нет, но человек не верит. "Вы белые. У вас всегда есть все" - грустно говорит он. Группа темных людей провожает нас взглядами. Им мы помочь не в силах. Среди диковинных растений и неутомимого буйства влажного леса мы встрчаем закат.  В последнем городе под ночь мы заваливаемся, утомленные дорогой в трактир, где нам предлагают выбор из нескольких блюд - редкая роскошь. Мы останавливаем свой благосклонный выбор на птице. После ужина нам удается повидать необходимого чиновника. Мы отлавливаем его прямо около его дома и везем в контору, где он ставит нужные штампы в наших документах. Больше ничто не удерживает нас от пересечения на следующее утро границы с Республикой Конго, а в эту ночь между границами мы прощаемся с Габоном - с этим архаичным, лохматым и влажным африканским зверем. Далее
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
