МАРШРУТ
ЕВРОПА	МАРОККО	ЗАПАДНАЯ САХАРА	МАВРИТАНИЯ	МАЛИ	БУРКИНА ФАСО
БЕНИН	НИГЕР	ЧАД	КАМЕРУН	ГАБОН	КОНГО

Записки. Чад

Мы едем в раскаленных песках нейтральной территории.



Один или два раза мы застреваем, но легкий сухой песок быстро раскидывается в разные стороны. В итоге мы достигаем границы, которая представляет из себя несколько маленьких строений, в одном из которых нам сообщают, что начальника смены, который может поставить нам необходимый штамп нету. Он обедает, говорят нам. Чадские пограничники распологаются в тени дерева и не без удивленных улыбок поглядывают на нас. Я особенно поражаю их тем, что снимаю кепку и подставляю лицо на солнцу - мне очень хочеться загореть.

Возвращается главный пограничник, облизывая замасленные губы. Судя по длинному худому телу, его обед весьма скуден - несколько кусков тонкого копченого мяса в соседней деревне. Он провожает нас в одну из построек - маленькое серое здание в одну комнату, без обоев, без пола, со старым письменным столом на котором нет лампы. После подписания некоторых бумаг он прощается с нами с улыбкой и просит "Бик" - шариковую ручку, как ее называют тут, по имени известного производителя. Ручки нет, так что мы прощаемся.

Мы вновь на дороге.



Отсюда около 500 километров до Нджамены, столице этого государства. По пути мы пытаемся узнать, как добраться до Ливы, города на нашем пути, откуда идет дорога на Нджамену. Никого лучше мальчика лет 10 мы не находим, которому один из нас орет: "Лива!" и тычет в разные стороны руками в надежде что мальчик покажет нужное направление. Мальчик улыбается и машет маленьким прутиком. В итоге мы решаем, что бедняга видно глухой и не стоит его пугать. Мы добираемся до деревни, в которой находим развилку равнозначных дорог, не совсем ясно, куда следует двигаться. Нас окружают дети, на их лицах некое звериное любопытство. Мы выкидываем здесь несколько пакетов из-под воды и дети бросаются на них и сосут остатки влаги. Здесь дефецит воды? А может это ритуальное действие - испить влаги, что дал белый богач? Это остается одной из тайн Чада. Подумав, мы выбираем правильное направление. На пыльной писте, которая пролегает в глубоких песках мы делаем санитарную остановку. Неподалеку двое сухих, замотанных в тряпки всадников скачут мимо нас в только наступивших гражданских сумерках.



Почти ночью мы въезжаем в городок Лива. Это магическое место, над мерцающим пустынным поселком раскинулся кружащийся купол звезд. Завывают ночные ветры пустыни. Мы пытаемся понять куда ехать. Единственный встреченный нами человек, с улыбкой медленно молвит: "Я знаю дорогу. Я могу провести вас, за деньги". Мы отказываемся. Покачиваясь в такт он бредет прочь от машины, мерно качаясь в такт сахарским вибрациям, длинный, иссушеный, с замотанной головой - и исчезает в мерцающих в лунном свете улочках. После поселка писты расходятся во все стороны и мы спрашиваем у дальнобойщика, готовящегося к ночевке, в каком направлении нам ехать - нам приходится возвращаться к нему несколько раз, так как писты бесконечно ветвятся, сходятся, расходятся под разными углами и разобраться в этом в кромешной тьме представляется нереальным, нам просто страшно уехать куда-нибудь в Ливию.

После переругиваний и длинной дороги, часть из которой приходилась на отсутствие дороги, где среди холмиков, покрытых растительностью компасом нам была наша интуиция, мы достигаем шлагбаума, закрывающего проезд на Нджамену. Военные на посту смотрят документы и вежливо, но не терпя возражений посылают нас за необходимыми печатями в деревню с ярким названием Боль по близости. Отъехав пару километров по дороге, отходившей направо вдоль шлагбаума, мы останавливаемся на ночевку. Мы снова разводим костер, на этот раз в ночи, среди песков и кустарников и пьем обжигающий бульон. .

Утром мы долго едем вдоль длинной, растянутой вдоль дороги деревни, вдоль огромного стада коров, которое пастухи перегоняют по дороге. На некоторых коровах возвышается причудливое седло, опирающееся на длинные изогнутые жерди, напоминающие бивни мамонта.







Стада поднимают облака пыли, которые укутывают бедные хижины из тряпья и лавки. Поселок Боль расположен на берегу озера Чад. Здесь проходят некоторые важные торговые пути, есть небольшой порт, сейчас здесь происходит активная разгрузка судна. Рабочие снуют туда-сюда между мешками, кипит торговая жизнь. Мой друг пытается заснять это, но полицейские его останавливают - "Здесь нельзя снимать".

Чад - полицейское государство. Что неудивительно - здесь крайне сильно повстанческое движение и дух гражданской войны витает в воздухе. Здесь нам дают бумагу, но перед этим прогоняют по нескольким инстанциям, везде мы ставим подписи, отдаем и забираем какие-то бумаги, ксерим паспорта и так далее. Пытаются собрать с нас денег, но мы мужественно защищаем свои права.

Наконец наши приключения подходят к концу и мы идем погулять по поселку. Впрочем сейчас нас впервую очередь интересует еда, поэтому мы ходим от лавки к лавке, покупая хлеб, сардины, воду. В одной из этих лавок мы проводим особо много времени, беседуя с продавцом. Я покупаю здесь зеленую школьную тетрадку с картой африки на обложке для своей подруги. Такая обложка - одно из многочисленных подтверждений той связи, которую жители разных африканских государств чувствуют со всем своим континентом. На этой карте мы показываем нашему знакомому как мы ехали и как мы поедем далее.

От лавки не отойти, мы все время пьем, а бутылки здесь надо возвращать. Жара. Продавец неторопливо расспрашивает нас, а взгляд у него немного отсутствующий, он словно смотрит сквозь время, сквозь нас, словно беседуя с миром из самого его сердца - пламенной Сахары. Меня вдруг снова посещает странное чувство, что я нахожусь вблизи от центра мира (впервые это чувство я испытал в Ливе).

О Чад! Нет, ты не похож на те страны, в которых мы успели побывать. А чем вряд ли возможно сказать. Это суровая страна пустынь и засушливой сахели, с удивительным населением - высокие и отстраненные чадцы словно владеют некой тайной. Они несут ее в себе, не зная об этом, не думая, что кто-то мечтает припасть к этой мистике сахарского сознания. Но я причащаюсь этой тайной - и бесконечным звездным небом, и ветрами пустыни, и сухим мелким песком, и колючими кустарниками сахели, и черными силуэтами угловатых мечетей связывающих это небо и эту землю; я пропитываюсь этой тайной, я понимаю, что Чад - это сама Вечность.



Наш друг, который наконец оправился от болезни ведет весь день. Остается мало топлива и узнав у местных, где можно подзаправиться, мы сворачиваем с основной дороги. Мы выезжаем на крупную площадь посреди деревни и решаем сперва подзаправиться сами. Здесь мы впервые пробуем незабываемое чадское мясо - в бочке усатый местный коптит его на дыму в маслянистой бумаге. Тонкие, мелко нарезанные кусочки, щедро сдобреные перцем и солью, тают во рту. Такого мяса я не ел никогда и вряд ли где-нибудь поем, кроме Африки. Не хватало пива и мы принимаемся его искать. Но вот незадача - продавец лавки просто не понимает что это такое и смотря на нас желтоватым блуждающим взором, тычет то в мыло, то в сардины. Побродив от лавки к лавке мы находим лишь безалкогольное пиво с мальтозой, которого наш недавно вылечившийся и исголодавшийся по пиву друг сгоряча выпивает две банки и незаметно, чтобы он остался особо доволен.

Но мы обязаны вознаградить себя за тяжелую дорогу в пустыне, к тому же возвышенный дух этой строгой и мистической страны прямо просит небольшого праздника в контраст. Поспрашивав местных, мы находим захолустный бар под открытым небом, прямо за больницей и проводим там пару часов в неторопливой беседе.

В веселом расположении духа мы ищем то, ради чего мы здесь и постепенно понимаем, что никакой заправки здесь конечно нет, а дизель продают в склянках, как подсолнечное масло, разве что склянки от 6 до 30 литров. Просят за топливо очень дорого, но постепенно нам удается сбросить цену до 700 франков за литр (около 35 рублей), что по-прежнему немало, все ж хотят есть. Далее перед нами встает другой вопрос - а дизель ли нам зальют? Если нам по ошибке зальют бензин - двигатель встанет навеки, поэтому я тщательно сравниваю запах, исходящий от клапана топливного бака нашего джипа с тем, который источает горло склянки. Местные удивляются и смеются и хлопают меня по плечу - думают, видно парень совсем умом съехал от их пустыни и хочет немного расслабиться. Запахи похожи, а вот у бензина другой аромат, так что мы доверяем заправить машину. Местные суетятся и торопливо меняют склянки - возможность так подзаработать выпадает нечасто.



Выехав из деревни мы вскоре доезжаем наконец до асфальтовой дороги. На следующий день мы въезжаем в Нжамену. Этот город немного напоминает Ниамей планировкой прямые улицы пересекаются под прямыми углами. Однако ощущается этот город по другому - не таким убогим, Люди ходят с гордо поднятыми головами. Мы ищем посольство Камеруна и останавливаемся спросить дорогу у полиции. Полиция решает на всякий случай проверить наши документы и опять не досчитывается какой-то бумажки. Мы долго препираемся на перекрестке, в итоге один полицейский садится в машину и начинает нам направлять наше движение. Вс дорогу мы наперебой капаем ему на мозги, грозим посольством России, тычем бумагами, подтверждающими статус нашей поездки как исследовательской экспедиции и в итоге, показав дорогу к посольству, он просит отвести его обратно и мы прощаемся.

В посольстве Камеруна царит спокойная атмосфера, кондиционер нагнетает прохладный воздух. Здесь мы встречаем четырех туристов - трех голландцев и немца - парни старше нас лет на 5, мы тихо переговариваемся с первыми европейцами, встреченными в черной Африке. Они едут на Ниссане Патруль 1992 года из Голландии. Через Италию они въехали в Тунис, оттуда в Алжир, оттуда в Нигер - таким образом их путь лежал все время на юг, а наши пути совпали после Зиндера. Они планируют проехать Камерун, Габон и Конго, затем Анголу и Намибию и оттуда в ЮАР, где они продадут машину и улетят домой. Человек, который похоже заправляет их командой - то есть ведает маршруты и изучает информацию, - как и мы, сомневается в реальности получения визы Анголы.

Мы пируем мясом, колой и сардинами на соседней улице, моемся из шланга на заправке (за это денег не берут), коротая день в ожидании визы, которую должны дать на следующее утро. Погуляв и посидев в местном интернет кафе, мы идем поужинать в кафе, где постоянно бродят торговцы, нося на головах и в руках всякую всячину - одежду, музыку, приемники, шляпы и прочее. Порой тот или иной скучающий негр лениво подзывает торговца и, прихлебывая гинесс местного изготовления, изучает ассортимент. Позже я заказываю рыбу, которую, похоже, забыли выпотрошить и вкус у нее весьма горький. Голод не тетка, я съедаю рыбу из озера Чад, однако друзей отговариваю следовать моему примеру.

Вечер. Длинные улицы столицы состоят из лавок, мы отправляемся в те из них, где торгуют запчастями - нам необходимо укрепить одну из клемм аккамулятора несколькими шайбами.

Забрав визу на следующее утро, мы едем на границу где получаем финальную порцию выговоров от толстого полицейского чиновника, и продравшись через последние формальности и толпы, бушующие на границе, переезжаем мост, отделяющий самую загадочную страну континета от Камеруна, первой страны неведомой центральной Африки.

Далее