 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Мы едем по Камеруну. Это первая страна Центральной Африки на нашем маршруте. Разница с Чадом и Западной Африкой ощущается с момента пересечения границы. Множество разнообразного народу, огромное количество поселений - Камерун населен плотно и разнообразно. Мы останавливаемся закусить. Здесь, в ресторанчике нас ожидает первое настоящее знакомство с жарким норовом этой страны. Мы заказываем какие-то блюда, кажется курицу гриль и макароны или нечто в этом духе. Кроме прочего нам приносят бутылочку приправы, предупрежая, что она островата. Один из нас благоразумно капает каплю смеси в свою тарелку, а мы с другом любим все очень острое, поэтому сдабриваем трапезу как следует. Первые несколько ложек прошли великолепно, но внезапно мы оба осознаем, что мы наделали. Жар в горле и пищеводе вдруг становится невыносимым, я чувствую, что задыхаюсь и похоже, осталось мне недолго. Мы размахиваем руками, и выпиваем залпом весь лимонад, но от этих пузырей становится только хуже. Температура подскакивает градуса на два. На глазах черной публики в полуобморочном состоянии мы отваливаемся от стола и ползем на улицу, издавая лишь беспомощные нечленораздельные стоны. На воздухе мне становится чуть лучше и я нахожу в себе силы купить простой воды. Где-то полчаса спустя, беседуя с хозяином заведения, мы узнаем, что это концентрат вытяжки из маленьких красных перцев, которые по его словам относятся к вторым по остроте в мире (после чили). Он говорит, что сам он такое не ест, но некоторые чуть ли не пьют эту дрянь - и он указывает на двух друзей в углу ресторанчика, которые то и дело подливают в свои кушанья адский настой, и не похоже, чтобы они испытывали какие-то агонии. Мы едем по широкой дороге, ведет машину наш благоразумный друг, мы же отдыхаем, остужая наши бедные внутренности. И все же я смотрю на эту страну и чувствую, как она полностью входит в меня, такая сильная у нее харизма. Толпы народа по обе стороны дороги, много транспорта, жизнь здесь кипит. В Камеруне уже не смотрят на европейцев с обожанием, характерным для Мали или Буркины Фасо. В этой стране силен национальный дух, в жилах этих людей течет кровь воинов, голос звучит гордо, глаза блестят. Камерунцы - выраженные патриоты, они терпимы, откровенного расизма нет, но чувствуется, что граница с ним неподалеку. Северный Камерун представляет из себя не слишком засушливую сахель, достаточно зеленую, попадается множество деревень, одна из первых на нашем пути - деревушка Ваза, рядом с которой находится знаменитый одноименный национальный парк. Мы узнаем условия посещения парка. Гид совершенно необходим, без него нас не пустят на территорию заповедника. Сетуя на этот факт, мы идем в кабак в деревне. Стоит ленивый длинный день. Мы сидим на небольшом заднем дворе кабака, в просторной хижине за большим деревянным столом и потягиваем неизменный "Кастель".  Распаренные в дороге, мы отдыхаем, наблюдая местный быт. Мать стирает тряпки в тазу, пока ее маленький ребенок играет сам с собой в прятки в нескольких простынях, сушащихся на веревках. Пока мы гуляем по деревне, солнце постепенно закатывается и мы наблюдаем, как оно садится за горы к западу от деревушки.  Ваза - небольшая аутентичная деревня, не испорченная туриндустрией. Вечером мы идем в наш кабак, где человек пять-шесть сидят на диванах и смотрят матч Украины с Францией, потягивая "Кастель". Постепенно все фанаты вовлекаются в ожесточенный спор. Один громкий участник спора убеждает остальных в правильности своей позиции, суть которой мы не улавливаем, так как они говорят не на французском. Явно дискуссия идет на тему футбола в Африке и его перспектив. Мы ночуем на окраине деревни, раставляя палатку в небольшой сахельской роще. Утром, еще до восхода мы отпавляемся в национальный парк. Мы получаем в гиды небольшого сухощавого мужчину лет пятидесяти. Он молчалив и достаточно посредственно говорит по-французски. Мы едем вдоль длинных пист в сахели, проезжаем озеро, на котором мы встречаем восход.  Наш гид редкими и точными репликами указывает нам путь. Он не разговаривает с нами не по делу, не пристает с расспросами, остраненно смотрит вдаль и словно все время чего-то ждет. Мы проезжаем поле, на котором пасутся жирафы. Эти грациозные животные подолгу смотрят на нашу машину, но даже когда мы вылезаем, не думают бежать и продолжают свой завтрак, обкусывая кроны узловатых сахельских дерев.  Жираф особо красив во время бега - когда смотришь на его ноги, они движутся так плавно, что происходящее кажется замедленной съемкой наяву.  Мы поснимали жирафов и прочих зверей - антилоп, обезьян, страусов. "А возможно ли сейчас встретить слонов?"- спрашиваем мы. "Слоны сейчас мигрируют"- вот все, что нам ответил гид. Мы едем по одной из дорожек. Вокруг дорожки и на ней самой - сухая желтая трава, которая так характерна для саванны.  Гид переодически останавливает машину и изучает дорожку перед колесами, в некоторых местах сырую от высыхающей лужи. Лоб его все больше хмурится, видно, что он не знает какое решение принять. Он поясняет нам - здесь шли слоны. Судя по следам это было часов шесть назад, не больше. Мы едем далее по дорожке и наконец у какого -то дерева она постепенно сходит на нет. Наш гид выходит и со прытью старого охотника (кем он видно и является или являлся) взлетает на дерево. Я вижу нож, прячущийся в ножнах, которые висят на ноге. Он принимает решение не ехать, видно оно дается ему не просто, однако он беспокоится за нашу машину, считая, что есть вероятность того, что мы застрянем в бездорожье. Но тут, когда мы уже повернули, мы встречаем спасительный джип - Ниссан Патруль улыбчивый мужчина, также лет пятидесяти, спешивается и долго совещается с нашим проводником. В итоге принимается радостное для всех решение - мы едем вглубь саванны в надежде догнать стадо слонов. На двух машинах ехать надежнее, да и больше рук в случае застревания какого нибудь из джипов. Мы вгрызаемся в саванну и мчимся по следам стада слонов по вытоптанным ими проходам в двухметровой сухой траве. Джип подскакивает на кочках и скорость около 35 км/час воспринимается как очень высокая. Наш гид быстро указывает нам предпочтительный путь, периодически выпрыгивая из машины для изучения очередной кучи навоза. Иногда стадо раздваивалось и затем вновь объединялось, что видно по проходам. Гид объясняет, что когда слоны мигрируют, они двигаются очень быстро и нам было бы их не догнать, если бы они не делали привалов. Но время от времени они отдыхают и поэтому у нас есть шанс. Эта гонка продолжается минут сорок, когда вдруг гид призывает нас смотреть в указуемом им направлении. В лесах мы видим серый круп животного, быстро удаляющегося от нас.  Голландцы тоже его заметили и теперь активно щелкают фотоаппаратами. Гид быстро командует и в результате мы все время подрезаем стадо, что дает нам возможность наблюдать и фотографировать его сбоку, во время его движения сквозь леса и траву. Один самец в бешенстве трубит и начинает бег в сторону нашей машины.  Гид призывает нас не волноваться и оставаться просто на месте. Пробежав к нам метров 15, слон разворачивается и возвращается в стадо, сочтя, что преподал нам хороший урок. Стадо, поднимая пыль, несется дальше через заросли саванны. Мы продолжаем нашу охоту, но в какой-то момент ошибаемся с направлением и оставляем погоню. В возбужденных чувствах мы возвращаемся на основные дорожки и за совместной чисткой радиаторов обсуждаем с голландцами подробности преследования. Наблюдение слона не просто на природе, а в активной миграции, столкновение лицом к лицу с оборонительным поведением заставляет нас испытывать непередаваемые ощущения. Голландцы тоже в восторге, особенно те двое, которые во время охоты сидели на крыше своей машины. Мы ездим по парку некоторое время и потом возвращаемся к выходу, заплатив нашему гиду вдвое больше, так хочется отблагодарить этого умного и скромного человека. С голландцами мы прощаемся, даже не взяв их контактов, один из них произносит: "мы встретимся с вами еще много-много раз, я уверен". Но что-то подсказывает мне, что хоть наши маршруты похожи, мы видим их в последний раз. Мы держим путь на Маруа, это один из узловых городов на севере Камеруна. Дорога невероятно красива. По обе стороны расстилаются широкие поля, вдали виднеются горы, принимающие ленивое вечернее солнце. Постоянно видны люди и мелкие деревни, что очень оживляет эти места. Здесь пасутся стада, работают взрослые и играют дети.  В Маруа мы прибываем вечером, здесь нам необходимо посетить таможеню. Поздно вечером специально пришедший чиновник - круглолицый высокий полковник добродушного характера - не может предоставить нам все бумаги, с этим мы приходим на следующий день к генералу - начальнику всей таможени. Этот большой, властный человек, послушав наши рассказы, без возражений подписывает нам бумагу, по которой мы можем объехать все места в Камеруне, которые собирались. Эта бумага еше не раз выручит нас в дальнейшем. Мы едем далее. Северный Камерун обладает особым очарованием - это достаточно гористая земля, крупных городов нет, но много небольших деревень, состоящих из оригинальных толстых круглых изб с остроконечными крышами. На севере Камеруна располагается также одно красивое место - окрестности деревни Румсики. Мы держим наш путь туда. В нужном отвороте мы сворачиваем. В последней деревне мы долго беседуем с хозяином местной лавки. Он говорит, что туристы бывают в этих местах, хотя они не особо часты. Закупившись галетами, мы отправляемся по трассе вдоль ущелья. Деревня Румсики находится где-то посередине пути вдоль ущелья, ну а достопримечательность здесь - это сама дорога, с которой нам открываются захватывающие виды на высокие узкие горы и скалы, хаотично и обильно раскиданные по местности.  Мы едем, переодически останавливаясь для того чтобы сфотографировать все это великолепие. К нам подбегают дети, резвящиеся в траве около ущелия. Вспоминается сюжет из книги Сэллинджера. Они просят подарков но мы, как обычно, непреклонны.  В деревне Румсики к нам пристают, предлагая какие-то туры, фрукты и воду, но в целом атмосфера здесь достаточно праздная и безмятежная, что характерно для африканской деревни. Мы переезжаем через длинную живописную плотину и начинаем двигаться в сторону основной дороги.  Уже в темноте, вечером мы останавливаемся в небольшом поселке чтобы поужинать и здесь вновь едим это незабываемое копченое мясо. На нескольких бочках под травяным навесом его ловко приготовляют пара негров, а вокруг галдит толпа человек пятнадцать. Свежее мясо, приготовленное на дыму, режут острым ножом на тончайшие ломтики, вываливают их в перце и заворачивают в грубую маслянистую бумагу. Стоит большая порция, кажется, 1000 франков (около 50 рублей), однако человек, в лавке у которого мы покупаем колу, сообщает нам, что нас, как туристов, заставили переплатить примерно вдвое. Ну неважно, зато это очень вкусно. Следует отметить, что мы питаемся в Африке нерегулярно и мало, что провоцирует постоянное ощущение голода. В результате у меня начинается слюноотделение не только каждый раз, когда я вижу готовую еду, но и когда я наблюдаю, например, как маленький барашек или курица с цыплятами перебегают перед машиной. Чувство голода порождает тягу к убийству, так как хочется в первую очередь мяса. Мы движемся по трассе к городку Нгандере, и вовсю ищем заправку, ибо топливо осталось крайне мало. Заправки здесь редкость и видно потому на единственной найденной колонке нам заряжают такой ценник, что мы решили рискнуть и поискать еще. В итоге мы достигаем нормальной заправки, но вот незадача, вместо дизеля нам начинают лить бензин! Налив литров пять, парень спохватился и хочет поменять пистолет. Один из нас (тот как раз, который отказался заправляться на предыдущей колонке) приходит в ярость и требует откачать налитый бензин. Добродушный негр приносит ведерко, чтобы белый мистер успокоился, но по ходу сообщает, что налитое уже никак не слить, такая уж у нас горловина бака. Он добавляет, что если залить сейчас литров пятьдесят дизеля, то все перемешается и ничего страшного не случится. Но наш друг стоит на своем, кричит, грозится полицией, судом и консульством и вообще сам не свой. Парень улыбается по-доброму и мило смотрит на нашего товарища, что очень типично для многих африканцев, совершенно не воспринимающих агрессию как вызов или побуждение к действиям. Все-таки мы, перекрестившись, заливаем порядка семидесяти литров дизеля в бак и действительно, похоже эта история не слишком отражается на двигателе или насосе. Нас останавливают полицейские и пытаются пришить нам какой-то колоссальный штраф за перегоревший габарит. Тут мы уже дружно принимаемся спорить и после упоминания консула нас в ужасе отпускают. Проехав еще немного, мы находим место для ночевки и выключаемся в ноль секунд. Утром мы останавливаемся для того, чтобы понаблюдать за интересной сценой. Стая обезьян вышла из леса посидеть на дороге. Одна из них сидит без опаски в паре метров от нашей машины.  Другие тусуются неподалеку, перебегают с криками с одной стороны дороги на другую. Рядом с нами стоит грузовик. Дальнобойщик тоже любуется этой сценой и улыбается нам. В одной деревне мы наконец находим свой поздний завтрак в виде крохотных шашлычков на деревянных шампурах. Один такой шампур стоит 100 франков (примерно 5 рублей) и мы съедаем их штук по десять, остановится просто невозможно, а я еще лакомлюсь парой шампуров с копченым рубцом, который здесь также представлен. Своей прожорливостью мы производим настоящий фурор, нас обступают, расспрашивают, смеются и хлопают по спине. Мы чувствуем себя все более своими на этом континенте. В Нгандере нас находит уличный торговец дисками, этакий спорый мужик, моментально демонстрирующий нам все лучшее из своей коллекции. Кроме музыки он также пытается пихнуть нам фильмы недетского содержания, при этом весело ухмыляясь, обнажив огромные лошадиные зубы. Я покупаю несколько дисков потрясающей камерунской мызыки. Это преимущественно популярная музыка. Африканская попса принципиально отличается от мировой. Как музыканты ни желают походить на Францию или США, их музыка черпает силу из их традиционных ритмов, из радостной монотонии танцевального топота. Влияние корней на современную музыку здесь очень сильно и при этом едва ли осознаваемо. Судя по ценам в других лавках города (а здесь их почему-то особенно много) купить эти диски удалось достаточно дешево. Мы держим путь на Тибати. Саванна сменилась лесом, пока не очень буйным. К Тибати пролегает дорога без покрытия. Недавно здесь закончился период дождей, и к нашей огромной удаче все успело высохнуть. Иначе неизвестно когда бы мы наконец сумели добраться до намеченного пункта. Ибо дорога то и дело прерывалась ямами такой глубины, что если на дно поставить двухэтажный дом, то можно бы было проехать по его крыше. На дне ям виднелись часто следы огромных колес, да и по краям можно было определить, что ямы проделывали грузовики, зарываясь все больше, по мере попыток выбраться. Как правило такие грузовики, судя по рассказам, иногда встают на несколько дней или даже недель, дожидаясь смены погоды. Нам приходится огибать ямы лесом, в котором уже проложены колеи предыдущими машинами. До Тибати было около 250 км, которые мы ехали 10 часов. Поздним вечером мы наконец триумфально прибываем в этот городок и конечно тут же отправляемся на поиски бара, ибо после этой войны с дорогой очень хочеться вознаградить себя за победу. Мы находим благословенную таверну, в которой заправляет...парень лет 11. Как видно, это сын хозяина. В любом случае, мы заказываем пацану по гиннесу-другому, и он исправно все приносит и открывает бутылки после того, как ставит их на стол, ну прямо как в лучшем ресторане. А потом начинает носиться со своими малолетними товарищами, играя в догонялки или что-то в этом духе. Детвора здорово мешает нашей праздничной посиделке, поэтому приходится пару раз топнуть, чтобы их успокоить. Хочется есть и дав пацану 500 франков, мы приказываем ему найти хлеб. Не знаю, где он его нарыл, было около 23 часов, и все уже закрыто, но вскоре он возвращается с батоном. Сдачу было сказано оставить на личные нужды и парень, жутко довольный, побежал к своей стайке. Мы понимаем, что преодолели важный рубеж. Уже в Нгандере, а здесь, в Тибати, и более того ощущается дыхание Центральной Африки. Северный Камерун является словно мостом между засушливой, неплотнонаселенной и наивной Западной Африкой и буйной, живой и хитрой Центральной. Вот-вот начнутся влажные экваториальные леса и мы интуитивно чувствуем, что нравы тоже меняются, и нам придется поменяться, придется слится с этим часто дышащим влажным зеленым организмом для того, чтобы понять его и для того, чтобы он нас принял. На нашем пути к Баффусаму мы проезжаем небольшой поселок, в котором мы останавливаемся купить фруктов. Центр поселка украшен небольшой стеллой, выкрашеной в излюбленные африканские цвета - красный, желтый и зеленый.  На выезде из поселка мы видим до боли знакомые очертания...Неужели? Да, это старая, насквозь проржавевшая Волга, стоящая здесь на своей последней парковке. Она совершенно вросла в землю и слилась с таким контрастным пейзажем - соломенные крыши, негры, торгующие кокосами. Какова ее судьба? Как она оказалась в этом захолустном поселочке в центре Камеруна, до которого далеко даже от ближайших океанских портов? Этого, конечно, нам никто не расскажет.  Мы долго едем по лесистым холмам удиветельной красоты и законченности.  Деревья, окружающие нас, обретают все более причудливые формы, а весь лес отчетливо делится на несколько этажей. Мы понимаем, что постепенно вьезжаем на территорию экваториальных лесов. В небольшом городке мы поедаем невероятно вкусную рыбу, приготовленную на углях. Здесь же мы впервые пробуем популярнейшее центральноафриканское блюдо - маниок. Маниок нам приходится по вкусу, видно по причине соуса, с которым его подали и рыбы. В городке играет музыка с сумасшедшей громкостью, так, что нам приходится почти орать, чтобы услышать друг друга, поднимается дым, горят огни, стоит веселый вечерний гомон. Как непохож этот придорожный городок на своих сдержанных коллег из Мали и Нигера. Мы выпиваем и в веселом настроении едем из городка с намерением остановится где-нибудь на ночь. Полицейские, останавливающие нас, пропускают дальше после нескольких наших реплик, весьма хмельных и панибратских. Здесь, на проселочных дорогах при почти полном отсутствии встречного движения и средней скорости в 40-50 км/ч , можно смело немного употребить за рулем, учитывая, что полицейские как правило тоже выпивают на своих постах и редко что-либо чувствуют. Мы останавливаемся на ночь на вершине живописнейшего холма, с которого открывается вид на зеленые окрестности.  Мы доезжаем до Баффусама, это веселый город, народный любимец. В колонках играет камерунская музыка, "Aimez-vous le Baffusam" (любите ли вы Баффусам?)- звучит в одной из песен. Баффусам полностью утверждает реальность разделения северного и южного Камеруна. Это самобытный, шумный крупный город, бурлящий жизнью. На широких улицах толпы народу, царит суета и оживление и даже некоторая агрессия, присущая большим городам.  На завтрак я съедаю банан-гриль - это странное, совершенно несладкое блюдо, напоминающее скорее пресный печеный картофель. Мой товарищ подпитывается кокосом, ловко разделанным баффусамцем, который за несколько секонд освобождает его от прочной скорлупы и делает разрез, из которого можно пить свежее молоко.  Мы моемся на заправке и выезжаем из города. Мы держим свой путь на портовой город Лимбе, где мы надеемся на пару дней зависнуть на пляже и отдохнуть от дороги. Мы особенно устаем в последнее время, что связано с растущей влажностью, исходящей от лесов. Но на дороге мы застряваем в коллосальной, неестественной для таких мест пробке. Через полчаса мы покидаем машину и движемся в сторону затора. Оказыватся, на дороге проистекает забастовка, проводимая некоей политической партией. Мужчины произноят длинные речи с капотов джипов, встречая то одобрение, то негодование. Много людей вышло с нами из машин и теперь все судачат, о том, когда это может закончится. Вдруг несколько модно одетых парней выцепляют меня из толпы, и один из них начинает рассказывать, что он поможет мне как христианин христианину, видимо заметив крест у меня на груди. Он объясняет, каким образом можно объехать затор. Мы сворачиваем на дороги в соседних лесах, перед нами уже выстроилось несколько машин. Мы едем вдоль аутентичных деревень, где белых, похоже видят очень нечасто. Основная дорога проходит совсем рядом, но метным на ней ничего не нужно, а туристам у них и подавно. Длинные деревянные школы и хижины, местная дремучая публика провожает изумленными взглядами колонну машин и особенно удивленно смотрит на джип со странными иноземными номерами, с тремя белыми на борту. Недолгая петля километров в семь, после которой мы вернулись на дорогу за затором, глубоко врезается мне в память. Наверно, не будь позднее куда более обширной петли по значительно более глухим местам, это было бы для меня самое аутентичное место в Центральной Африке. Итак, мы добираемся до Лимбе. Мне сразу чем-то нравится это место. Еще на подъезде мы сажаем в машину местного, который просит его подвезти, а он покажет дорогу в центр города. Лимбе это небольшой городок на океане, расположенный в югозападной части Камеруна. Эта область находится под сильным влиянием Нигерии - большой и богатой соседней страны, в прошлом богатой колонии Британии. В этой области Камеруна также говорят на английском, а французский практически не знают. Отвезя к дому нашего приятеля, мы съезжаем к бушующему морю и находим там огромный пустоватый ресторан на сваях стоящий прямо в океане. Вид оттуда потрясающий, но цены зашкакливают и мы перемещаемся в центр, где в кафе мы находим свой ужин - свежую рыбу гриль и брошетты - небольшой зажаристый шашлычок. Соленый океанский воздух делает климат здесь более мягким и менее душным. Нравы здесь спокойнее, чем во франкофонной части Камеруна, хотя в менталитете присутствует все та же духовная и национальная независимость. Вечер. Мы идем интернет кафе, чтобы написать письма тем, кто ждал нас третий месяц. Мой товарищ курит на лестнице снаружи и трет там с парой местных парней, одетых достаточно стильно и современно. Выясняется, что они хотят показать нам город и похоже единственная их амбиция - потусоваться в компании с белыми, вряд ли их интересуют деньги за их экскурсии. В итоге один из них отпадает, а со вторым мы идем гулять по Лимбе. Его зовут Патрик. Около какого-то здания он просит у меня 100 франков и исчезает на пару минут. Он возвращается с маленьким пакетиком и ведет нас в район рынка. Сейчас здесь пусто, прилавки закрыты. Устраиваясь на крышке одного из контейнеров, он разворачивает маленький пакетик, в котором похоже лежит марихуанна и кусочек папиросной бумаги. "Это вот стоит у нас 100 франков" - и он выжидающе смотрит на меня. У тебя-то наверно по другому в стране. Я отвечаю, что толком не знаю, но навярняка дороже, конечно чем 100 франков (5 рублей). Он сворачивает папиросу и приглашает нас покурить. Он рассказывает про свой город, про районы, видно, что он интересуется этим. В этом рассказе что-то мне напоминает слова какого-нибудь черного американца из гетто и я интересуюсь, увлекается ли наш друг рэпом. "Я рэппер", говорит он весомо. Он зачитывает несколько строчек, точно их я не помню, но в общих чертах это социальное обращение к "Мистеру Камеруну" который совсем запутался и непонятно, за что его еще так называют, и если он не одумается, то последствия могут быть печальны. Мне нравится этот речитатив и я прошу еще разок повторить, чтобы я смог записать эти слова. "Ведь это месседж людям", добавляю я. Но, как я впрочем и ожидал, Патрик отказывается. "Ты можешь украсть мои слова и заработать на них" - говорит он спокойно. "Я?" - мне смешно. "Конечно. Деньги есть деньги и сила их равна для всех". Ночью, договорившись встретится вечером следующего дня, мы прощаемся с нашим другом и едем в свой номер с видом на побережье океана - проще говоря, мы едем вдоль берега, подыскивая хорошее место для палатки на берегу. Мы находим его километрах в 15 от города. Через пролесок идет небольшая грунтовка и выходит на пляж черного песка, с которого открывается невероятный вид на океан. Вода подсвечена лунным светом. Мы решаем искупаться. Я смотрю на берег из воды и созерцаю один из самых прекрасных видов в своей жизни - над мерцанием черной воды поднимается силуэт леса невероятно причудливых форм, одно из деревьев выше других раза в два, его крона - несколько узловатых веток - венчают голый ствол. Над лесом раскинулось огромное облачное небо, полыхающее в свете месяца лежащего на боку, как широкая дьявольская улыбка. Весь день мы отдыхаем на берегу, стираем черным песком вещи, загораем и расслабляемся.  img src="cameroon/cameroon121.jpg"> Народу почти нет, разве что пара рыбаков, охотящихся с помощью водяного ружья, стреляющего гарпуном. Вы видим их возвращающимися по кромке воды с добычей. Помимо крупных рыб, свисающих на крюках с рук одного охотника, огромная рыбина покоится на голове у второго. Он придерживает ее руками, в длину она примерно 1 метр 20 см, и достаточно упитанная. На боку у нее виднеется рана, а с пояса охотника свисает и орудие убийства - короткое ружье, заряженное гарпуном. Мы приближаемся к ним и я спрашиваю, что это за рыба. "Барракуда" - ответствуют один. "А это рыба-диск, рыба-банан" - он перебирает рыбин, висящих на крюках, каждая не меньше полуметра длиной и произносит еще несколько названий. "Может, хотите купить?" - предлагают они. Негде готовить, отвечаем мы. Хотя рыбины выглядят очень аппетитно, возможно в приготовлении есть определенные тонкости, с которыми мы не знакомы. Мы выезжаем из нашего "отеля", с целью найти какое-нибудь подходящее местечко для замены масла - уже пришел срок делать это вновь. Вдоль дороги произрастает лес пальм в поразительной упорядоченности. Спешившись и зайдя в лес, мы понимаем, что он высажен умышленно. Четкая параллельно-перпендикулярная структура леса смотрится забавно и мы делаем несколько кадров.  По дороге решаем зависнуть где-нибудь ненадолго. Мы пьем пиво в большом полуоткрытом баре, светло, играет тихая музыка, стоит солнечный день, весьма редкий для этих мест. Отличная сиеста. Я курю сигрету, сидя в удобном стуле, и смотрю на улицу. Через дорогу располагается бар, похожий на наш, только поменьше и чуть попроще. Надпись над входом гласит "Lady Ann's smooth spot" - "Нежное местечко Леди Анны".  Наверно ночью здесь полно народу. К тому здесь танцуют, что тоже следует из надписи. Внезапно ко мне подсаживается небольшой морщинистый человек лет 40-45, с блуждающим взором и просит сигарету. Обычно в этих случаях я не даю, но он меня заинтересовал и я протягиваю ему курево. Он благодарит и, куря, рассказывает мне, что он подводный охотник. Я б даже сказал, скорее, он устраевает для меня небольшое представление, выпучивая и вращая глазами, и показывая, как он молчаливо и бесшумно плавает под водой, смотрит во все стороны и целится из своего гарпуна, когда видит рыбу. Немостря на активную манеру повествования, это выглядит мистично, словно передо мной совершается некое таинство охоты. Он говорит еще что-то, болтая сигареткой во рту, но он, видимо, очень сильно опьянен марихуанной, так как я мало что понимаю из его небыстрых, но преисполненных эмоциями и жестами речей, походящих на низкое утробное клокотание. Он смотрит на меня большими желтыми глазами с выраженной красной сеткой сосудов и неожиданно хрипит: "You are Gemini", что означает "Ты близнец (как знак зодиака)". Я очень удивляюсь, так это так и есть. Никаких обозначений я, разумеется не ношу и спрашиваю, как он понял это. "Я охотник" - пояняет он. "Я вижу то, что скрыто. В этом мы почти делаем волшебство". Он берет у меня еще одну сигарету, и прохрипев еще несколько историй, благодарит, прощается и ковыляет прочь. Мы меняем масло на укромной отворотке к побережью и потом купаемся, отмываясь от черного старого масла. На берегу около огромного дерева, нависшего над водой и зарослей тростника мы встречаем закат.  Вечером мы сидим в кабаке с Патриком, который увлеченно толкует про Лагос - столицу Нигерии. "Вам, белым, там может не очень бы хорошо было, но для меня это настоящий рай" - говорит он. Лагос известен на всю Африку своей мафией, которая там значит куда больше, чем полиция. Это один из крупнейших городов континента, причисленный к пятерке самых опасных городов Африки. По слухам, нигерийцы не пропустят ни одного белого, приехавшего в их город. Мафия там - это веселые и лихие разбойники, которые пригрозив пистолетом опустят белого на все - деньги, часы, аппаратуру и проч., но вежливо попрощаются и дадут денег на такси, приправляя все дело веселыми и необидными шутками. "В Лагосе есть все" - продолжает Патрик. "Кокаин, героин, казино, проститутки, красивые отели. Один раз я просадил за ночь в Лагосе около 2000 баксов и теперь мечтаю сделать это снова". Мой товарищ, которого не интересовало ничего из перечисленного, кроме женщин, осведомляется, сколько мог бы стоить час визита к падшей леди. Патрик очень удивляется. "Зачем женщина на час? Когда ты идешь к женщине, ты идешь к ней на всю ночь" - смеется он. "А здесь я бы мог познакомить тебя с многими девушками, которые будут готовы отдаться тебе совсем бесплатно. Любая прикольная девочка в Лимбе мечтает о белом чужеземце, ну потому что любая хочет выйти за него и не знать больше горя. К тому же они считают, что вы, белые, очень красивы". Мы отъезжаем обратно на пляж ("Почему вы не ночуете в отеле, как все нормальные белые?" - удивлялся Патрик). Утром мы снова едем в город. По дороге мы отъехали в сторону вулкана Камерун, надеясь подъехать поближе и рассмотреть его, но это так и не удалось - вершина была вся в тумане - ее окутывало низкое экваториальное небо. Поскольку подобная погода может длиться на экваторе сколько угодно дней и даже недель, мы вынуждены смириться с тем, что знаменитый вулкан, давший название стране (или наоборот) так и останется для нас тайной. В Лимбе мы прощаемся с Патриком, обмениваемся с ним адресами, а также оставляем ему адреса русских сайтов знакомств - он очень мечтает о белой девушке и интересуется, захотят ли белые встречаться с ним, с черным рэппером. Мы снимаем деньги с карточки и потом долго ищем, где бы их обменять, так как банки закрыты. В итоге мы все же находим человека, живущего где-то в деревенских районах городка. Мы долго ждем его на веранде его дома и смотрим с его сестрой телевизор, по которому крутят предельно наивные африканские сериалы. Человек сообщает нам, что собирается в Германию и покупает евро для этой цели. Вряд ли это так, конечно, но нам разницы нет и поменяв деньги, мы выезжаем из этого прекрасного города в сторону Дуалы - экономического центра страны. Дуала пользуется недоброй репутацией. Этот город не так опасен как Лагос или, скажем, Найроби, однако близость к Нигерии, наличие порта, доступ к нефти, концентрация экономических ресурсов всей страны привлекают в Дуалу всевозможных представителей преступного мира, от мелких уличных воров до крупных мафиозных структур. На подъезде к Дуале мы охвачены весельем, кричим что-то из окон симпотным девушкам, сигналим и громко обсуждаем, какими мы будем осторожными в этом опасном городе. Путь по Дуале к центру занимает немало времени - крупный город охвачен пробками. На нас смотрят многие люди, в их глазах затаился недобрый огонек. Часто можно наблюдать крепких мужчин стоящих на улице в напряженном ожидании. Девушки одеты вызывающе и ведут себя вульгарно. Мы ставим машину в центре, к нам тут же подскакивает коренастый паренек и сообщает, что он проследит за машиной за небольшую плату. Мы долго определяемся как поступить с фотоаппаратами и деньгами, и в итоге решаем оставить все в машине. Мы платим парню и погружаемся в лабиринты этого города. Длинные людные улицы, пристальное внимание со стороны местных заставляют чувствовать себя не очень уютно. Ощущение опасности витает в воздухе. В одном из районов на удивление безлюдно, здесь нам попадается отель, на дверях которого написано: "Вход и выход после 19-00 запрещен!". Говорят, такие надписи есть на каждом отеле в Лагосе. Мы заходим в цивильный магазин, первый подобный за долгое время. В магазине мы покупаем всякую всячину и встаем в очередь на кассу. За кассой сидит белая темноволосая женщина в очках, с короткой стрижкой. Мы тихонько совещаемся, кем бы она могла быть и несмотря на темный цвет волос, решаем, что, пожалуй, финка. На кассе мы мешкаем, думая брать нож для хлеба или не брать - непонятно, достаточно ли он острый, один из нас вдруг срывается поменять, я кричу ему вслед, чтобы он взял что-нибудь покрепче. Сканируя товар, кассирша вдруг невзначай негромко произносит: "да нет там нормальных ножей". Я даже подумал, что ослышался - так давно я не слыхал русской речи от кого-нибудь кроме моих спутников, тем более от женщины. "А мы думали, что вы - финка", бормочу я, не зная, что можно еще сказать. Она удивленно улыбается: "Почему?". Я пожимаю плечами. "Вам наверно странно по-русски говорить?", спрашиваю я ее. "Нет, нас тут много. В основном все - женщины, понимаете?" - она посмотрела на меня прямым многозначительным взглядом. Я киваю, хотя понять это можно по-разному. Погуляв еще по Дуале мы возвращаемся к машине. Вечер. Безлюдно. У меня в руках бутылка колы и ключ от машины, я собираюсь сесть за руль. Вдруг небольшая групка детей лет 11-13 - человек пять и один парень постарше - лет 18-19 бегут нам наперерез. Крупный парень с нахальным выражением лица устремляется ко мне и хватается за бутылку кока-колы у меня в руках, крича: "Дай мне пить, я хочу пить", а также "Спасибо, спасибо!", словно я ему уже вручил лимонад. Но я, напротив, вцепился в бутылку и крепко держу ее, а пацану ору, чтобы он отвалил от меня. Одновременно мелкие пытаются что-то цапнуть у моих товарищей, но им удается выхватить только шоколадку из кармана одного из них. Я быстро открываю машину и захлопываю дверь перед носом преступного пацана. Друзья мои запрыгивают на свои места. Один мелкий через пассажирскую дверь успевает свистнуть мои очки, которые я купил в Марокко. Но он тут же исчезает, я щелкаю по кнопке центрального замка и теперь мы можем ехать, но... видно нам суждено было познать на собственной шкуре опасности черного мафиозного города. Мой друг, сидящий на заднем сиденье вдруг выскакивает из машины, так как ему кажется, как потом выясняется, что шпана возится у заднего колеса и сейчас его проткнет гвоздем. Дверь остается открытой и самый мелкий пацан, в тот момент когда наш товарищ выскакивает, молниеносным движением выхватывает с заднего сиденья рюкзак и банда в миг исчезает. Товарищ, вернувшийся в машину, обнаруживает пропажу и орет не своим голосом - в красный маленький рюкзак перед прогулкой мои товарищи спрятали свои деньги - общей сложностью 600 евро, а также цифровой фотоаппарат одного из нас со всеми фотографиями, заснятыми к настоящему моменту. Оба они чуть с ума не посходили. Я держусь, из моих вещей пропали только очки и рюкзак. Мы пытаемся их преследовать, но бесполезно - они растворились в незнакомых темных улицах. В ноль секунд мы собираем толпу - человек 50, все кричат, спрашивают, что произошло, предлагают помощь, выдвигают версии. Подбегает наш "охранник". Услышав ситуацию, он предлагает все вернуть за 10 000 франков - около 500 рублей. Дескать, он обещал охранять нашу машину, он знает, где искать и все будет хорошо. Мой друг, красный, в исступлении кричит что он готов дать сколько угодно за один фотоаппарат, хрен там с деньгами. Мне больно на него смотреть, но я его одергиваю, кричу, что вокруг мошенники, чтобы он никому не верил и что надо идти в полицию. В ответ на это он орет мне: "У меня нет выхода, я обязан рисковать". В результате он отдает кому-то деньги и человек, поймав такси, мчится в черные улицы. Ко мне пристают со всех сторон. Один подбегает и кричит: "помнишь, ты видел меня, я тебе помахал, там, на улице". Я не помню его лица, но помню, что мне махали разные люди и рассеяно говорю: "ах да, конечно!". Он начинает меня расспрашивать, я что-то рассказываю о ситуации, но потом осекаюсь - а кто это? Мне мог махать на улице кто угодно, и он это понимает. Я сворачиваю разговор. С другой стороны парень тихо обращается ко мне: "не верь никому". Я поворачиваюсь к нему. Это спокойный молодой человек, прилично одетый и с интеллегентным взором. "Когда здесь происходит преступление, члены группировки могут придти потом на место преступления или подослать кого-либо, чтобы быть в курсе событий - что собираются делать люди, куда пойдут. Не говори ни с кем". Он сказал, что сам он христианин и работает в миссии и учится в университете. Сейчас у них вечернее собрание и ему надо идти, но если на его обратном пути мы еще будем здесь, он постарается нам помочь. Внезапно возвращается человек, которому мой друг дал денег и - о чудо! - привозит карту памяти из фотоаппарата и джинсовую куртку нашего товарища. Друг мой во всеуслышание объявляет, что за сам фотоаппарат готов заплатить 100 евро, когда он будет у него в руках. Тут же уезжает несколько человек на мотоциклах и через пару минут возвращаются с нашим знакомцем, которому я не дал напится кока-колы. Мой друг умоляет дать ему 100 евро в долг. Я достаю купюру, хотя не верю, что эта операция закончится успешно. Баффан - а именно так зовут юношу - кричит мне, чтоб я отдал ему деньги. "Сперва ты покажи мне фотоаппарат!" - кричу я. Он показывает зачехленный фотик. Я сжимаю деньги в кулаке и кричу, что он их не получит, пока я не увижу сам аппарат. Он не понимает, но нас двоих окружает толпа человек 30 и ему все быстро объясняют. Он достает аппарат из чехла, но не похоже, что он собирается его отдать в тот момент, когда он получит купюру. Он сам не верит в наличие денег у меня в кулаке, и видно поэтому несколько человек пытаются разжать мои пальцы на правой руке, которую я отвел подальше от Баффана. Но я сжимаю купюру не на страх, а на совесть и эти попытки оказываются бесплодны. Почуяв недоброе, Баффан вкакивает на заднее сидение мотоцикла и исчезает. Толпа гудит, мы орем друг на друга. Вдруг мы видим, что весь народ торопливо текает - оборачиваясь назад, мы видим как из такси выпрыгивают дюжиие молодцы в камуфляжных униформах и молниеносно заваливают несколько человек, из тех кто стоял ближе всего к такси и не успел убежать. Они заламывают им руки и щелкают наручниками. Мы оторопевши смотрим на все это. Один из жандармов подходит к нам, кратко расспрашивает, затем коротко приказывает отдать ему документы и следовать за такси. Мы садимся в машину и едем, недоумевая. В участке мы наблюдаем, как несколько жандармов избивают трех задержанных палками, выглядит это брутально и одновременно как-то театрализовано. Задержанные рыдают и орут, что ничего не знают, но один из них, - долговязый пройдоха с вороватым лицом в итоге раскалывается и сообщает имя главаря шпаны - Баффана, от него мы его и узнаем. Больше он ничего не знает, говорит, что Баффан может быть где угодно, как и то, что он украл. Мы курим на улице в компании мелкого начальника. Это высокий и худой улыбчивый человек. Он рассказывает, как произошло задержание, как таксист, с которым в начале поехали люди за фотоаппаратом, послушал их разговоры, понял что к чему и поехал в полицию. Он рассказывает про enfant de rue - детей улиц, грозу Дуалы. "Это дети, у которых нет дома, нет родителей и все, что они умеют - это воровать. Они живут сегодняшним днем. Уже завтра от украденных денег ничего не останется - они привыкли кутить сегодня, так как завтра может все что угодно. Те из них, кто выживут, станут бандитами, когда вырастут. Дети улиц - большая проблема для города, так как это самые отчаянные и труднодоступные преступники". Данных пока мало, но жандармерия обещает сделать все от них зависящее, чтобы вернуть украденное. Мы расставляем палатку на территории участка и начинаем ждать. Утром следующего дня мы отправляемся поесть в город, хотя жандармы нас отговаривают. Мы берем с собой денег только-только поесть, фотоаппараты оставляем в машине. По обочине длинной улицы, по которой мы идем в кафе, припарковано пара десятков катафалков. Машины на любой вкус - от компактных универсалов до огромных траурных фургонов. В кафе мы съедаем по сэндвичу, а а другом выпиваем пиво в баре. Там же происходит необычный случай. Посетитель говорит, обращаясь к продавцу, что нас, белых надо обслужить в последнюю очередь. "Потому что они расисты, они едут сюда посмеятся над черными людьми". Но продавец не поддерживает его, а женщина стоящая поблизости, говорит нам не слушать этот глупый бред. Особых изменений день не приносит. Через участок мимо нас ведут школьников. У малыша на крохотном портфельчике написано имя великого камерунца - Eto'o. Вечером мы сидим в помещении, где уставшие жандармы отдыхают и спят прямо на письменных столах. В углу за бумагами трудится маленький китаец лет 20. Каждый вечер к нему лично приезжает небольшой фургончик и привозит еду из китайского ресторана. Крупный сержант оглядывает помещение и весело отмечает, он может здесь сейчас наблюдать почти все расы мира. Почти ночью мы все-таки настаиваем на том, чтобы предпринять хотя бы какие-то действия и выезжаем на улицы города с тремя жандармами и их толстым патроном. Толстяк усаживается на переднее кресло с одним из своих подчиненных, а сзади мои товарищи теснятся вчетвером с двумя дюжими молодцами с автоматами. Наш темнокожий экскорт почти не видно в темноте машины. Зловещие ночные улицы Дуалы. Мы медленно ездим по пустынным артериям города, но жизнь кипит в ночных притонах - играет музыка, клубы купаются в неоне, иногда подъезжают такси и дорогие автомобили. В какой-то момент мы встали у клуба и, увидев белого за рулем, к нам кинулся какой-то парень. Подбежав на метр, он остановился и улыбка слетела с его губ, он попятился и начал бежать, увидев взвод, который мы возим с собой. То и дело жандармы спрыгивают и заходят в клубы. Похоже, они разбираются по ходу с какими-то своими делами. Такая возможность выпадает нечасто, ведь у жандармерии только один собственный автомобиль - и мотоциклы. Один из них остается в машине. Это молодой парень. Он опирается на свой автомат и вдруг просит у нас денег. "Почему мы должны дать тебе денег?" - интересуемся мы. Он смущенно улыбается - "Вы белые". "Понимаешь, это еще не значит, что мы богаты"- объясняет кто-то из нас. Он продолжает смущенно улыбаться, видно что в этот нонсенс он не верит. Конечно, поездка заканчивается для нас ничем и настроение наутро у нас тоскливое, непонятно, есть ли хоть какое-то продвижение в этом деле. В участке сейчас держат трех парней, тех, которые были задержаны в самом начале. Тот, что сдал Баффана, долговязый жулик кричит, что ему надо на работу, а еще у него жена беременна. "Кем ты работаешь?" спрашивают, смеясь жандармы. "Я -коммерсант", ответствует он. Жандарм отправляется с ним за женой, которая в действительности беременна. Ее заключают под стражу, а его отпускают до конца дня, но не с тем, чтобы он поработал, а чтобы разведал обстановку и принес сведения. "Никто не может знать, где сейчас дети улиц", говорит нам худой сыщик. У него болят ноги от сапог и по участку он ходит босиком. "Кто-то работает на рынке, кто-то - на стадионе. Кто-то - в отелях. Они могут сейчас быть в Лагосе или в Лимбе или еще где подальше. Они свободны и живут одним днем". Когда он отходит, мы сидим на паребрике, совершенно раздавленные. Но я чувствую, как что-то поднимается у меня внутри к этим детям улиц и к их вечной игре с жандармами. Мой друг мне вдруг говорит: "Он их наверно любит, в глубине души". "Может, он был один из них когда-то?" - отвечаю я. Толстый властный командир в красном берете выставляет на улице задержанных и проводит то, что он видимо считает допросом. Выкрикнув пару вопросов, на которые вряд ли можно было получить ответ, он отвешивает смачную оплеуху одному, от которой тот чуть не валится наземь, а второму дает в поддых, тоже неслабо. Покричав что-то напоследок и раздав еще пару ударов, он заканчивает допрос и довольный идет в здание. Отец одного из задержаных, который присутствует здесь же, говорит нам: "Сейчас вообще в Дуале очень спокойно". Возвращается "коммерсант", он принес необходимые сведения. В мгновение ока жандармы в количестве человек 10 седлают пикап "тойота", запрыгивая в кузов, и исчезают. Они вскоре возвращаются, и с ними Баффан. Его нашли. Он гордо смотрит на нас без стеснения, на нем новая голубая футболка с портретом Че Гевары. Сержант в очках с очень добрым лицом подходит к нам и говорит, что все будет хорошо. Баффана заключают под стражу. Ни фотоаппарата, ни денег у него нет. Вскоре он сдает своего малолетнего подельника, которого жандармы вытаскивают из пятизвездочного отеля среди бутылок дорогого алкоголя. У него обнаружен фотоаппарат. Деньги потрачены. Парень стоит перед нами, на нем длинная черная шапка носком, черная футболка с каким-то рэппером. Он беззлобно говорит мне: "А я тебя помню, тогда у машины". "Я тебя тоже помню", улыбаюсь я. Дети не боятся тюрьмы. Очевидно, как только мы покинем участок, их отпустят, возможно выколотив из них какие-то гроши, оставшиеся от украденных денег. Чтобы держать их в тюрьме навярняка нет средств. Мы сидим в просторном кондиционируемом кабинете самого главного жандарма, начальника участка. Это полный, очень солидный человек. Он улыбается, и атмосфера очень спокойная. Он слушает всю нашу историю и говорит сам. Спрашивает, нет ли у нас претензий к его жандармерии. Он объясняет, что для них очень важно было разобраться с этим делом, не только во имя справедливости, но также по причине избежания огласки. Он беспокоился, чтобы дело не дошло до консула и не приобрело международный характер, поэтому его участок преложил все силы, чтобы справится с заданием. Он еще раз извиняется за пропажу денег и подтверждает, что они, почти точно, потрачены полностью за двое суток. Он дает нам карточку и прощается. Мы заходим попращатся с жандармами, и сыщик просит денег, говорит, что они, жандармы очень бедные. Мы даем ему 20 000 франков, и просим разделить на всех. Но непохоже, что он это сделает - он торопливо прячет деньги в карман и тихо благодарит нас. Мы выезжаем из участка и едем по Дуале на выезд. В этом городе было сделано всего две фотографии, обе в участке - это номер мотоцикла жандармерии, украшенный африканским триколором, и портрет Боба Марли на бензобаке соседнего байка   " Не знаю почему, но наверно именно этот случай переломил нас. Мы более не были туристами, мы стали жителями Африки, мы пустили в континент корни. Это даже стало заметно по фотографиям, которые мы слали близким в Россию. Заросшие, грязные и счастливые мы уже были частью населения загадочной и эмоциональной Центральной Африки. Мы едем в сторону Яунде, на дороге прокалываем колесо и чиним его в деревушке поблизости. Пока один из нас разбирается с мастерами, мы с другом закусываем сэндвичами с шоколадным маслом в соседней лавочке. Владелец лавки оказывается уроженцем Мали - это типичный малиец - худой и очень улыбчивый. Когда он узнает, что мы были в Дженне, он начинает громко радоваться и призывать своих посетителей обратить на нас внимание: "Они были в Дженне! Они были моем городе!" - ибо он именно оттуда. Наш товарищ тем временем приносит забавную историю из шиномонтажа. Ему пытались задвинуть хороший счет и он разозлился. "Почему черным это стоит столько-то, а белому вдвое дороже? Чем я отличаюсь от негра?" "Ты - Бог" - ответствуют ему спокойно. Он смеется: "Как это так?" "Ну конечно, Бог. Христос - белый", убеждают его мастера. Ну бог или не бог, а друг наш не лыком шит и не заплатил за эти речи ни одного дополнительного франка. По дороге мы сворачиваем на Криби - неподалеку отсюда располагается национальный парк в экваториальном лесе, где есть большая вероятность встретить горилл. Криби - красивый чистый городок на берегу океана.  Отсюда мы находим дорогу на нужный поселок. Дорога достаточно плохая, много луж и грязи и в одном месте мы застряваем. Навстречу едет джип из которого внезапно выпрыгивают двое белых. Они смеются над нами и вообще ведут себя очень странно. Выясняется, что это ученые и живут здесь они уже 25 лет. Видно, совсем обафриканились. Они помогают нам выбраться и вскоре мы доезжаем до нашего поселка. Он находится на границе с Экваториальной Гвинеей, и видно немного испытал влияния этой испаноязычной страны, так как атмосфера здесь несколько иная. Машин здесь почти нет, цвет почвы преимущественно красный, что придает селу особый уют. Население спокойное и иногда несколько заторможенное. В небольших лавках мы едим свои сэндвичи и идем узнавать про парк. На широком крыльце здания администрации парка нашем вниманием завладевает целая стая огромных жуков-носорогов.   Наигравшись с ними, мы узнаем все подробности посещения парка. Нам необходимо на следущее утро приехать сюда, взять гида и солдата и отправится к парку, который находится примерно в десяти километрах. Мы проводим прекрасный вечер в поселке. Здесь были открыты маленькие пакетики по 50 грамм с виски, джином и прочим алкоголем, по 100 франков за штуку.  В уютном открытом баре мы пьем пиво, едим копченую рыбу, смотрим телевизор с другими посетителями, и, глядя в буйный влажный лес, окружавший поселок, представляем, как завтра мы будем бродить по опасным тропинкам. Ночуем мы на берегу океана. Я хожу один вдоль берега, думая о своей подруге, в ночи волны шелестят особенно мистично, а ветер шумит в кронах огромных прибрежных деревьев - в общем, романтика. Здесь царит несусветная влажность и духота и даже ночное купание практически не приносит облегчения. Испугавшись начинающегося было дождя, мы натянули тент, и в результате утром проснулись просто в луже собственного пота, а с неба упало, наверно, три капли.  Утром мы едем в национальный парк в сопровождении гида и парня с ружьем - он необходим, когда идешь в такие места. Проехав около семи километров по красной проселочной дороге, мы паркуем машину во дворе у вождя небольшой деревни. Вождь - очень приятный немолодой человек, который с радушием принимает нас и с интересом расспрашивает о поездке. Он с семьей живет в большой вилле, с красивой широкой терассой. Вокруг - только лес. Деревня расположена поблизости. Это аутентичная вытянутая вдоль дороги деревня, домов в 40. Вокруг - огромные пальмы, которые чуть ли не смыкаются над деревней сверху. Мы проходим далее, и на берегу реки садимся в каное, где нас фотографируют наши проводники.  Берега широкой реки утопают в мангровых зарослях.  Проводники переправляют нас на противоположный берег и мы начинаем наше путешествие по огромному экваториальному лесу. Узкие тропинки, огромные деревья во много обхватов, которые по словам наших проводников, вырастают за 3-4 года, бесконечные этажи и полутьма, лесные термитники, голоса незнакомых птиц, исполинские листья диковинных форм... Ощущения трудно описать.  Словно входишь в соприкосновение с чем-то древним, таинственным и неназываемым.    Мы бесконечно долго бродим по лесу, выискивая своих ближайших животных сородичей, но находим только старого охотника, к которому сразу проникаемся необъяснимым уважением. Он говорит, что гориллы здесь были недавно и, судя по поломанным сучьям, двинулись в направлении, которое он указывает. Наши проводники молоды и малоопытны, но делают вид, что все поняли, и теперь мы всех найдем. Мы идем по тропкам за ними, на развилках они обламывают ветки, видно чтобы не сбится с дороги. В один момент мы едва различаем сквозь деревья слонов, которые возятся в лесу. В результате, проходив по лесу часов пять, мы так и не находим горилл. Наши проводники совершенно выбиты из сил. Мы держимся и они спрашивают у нас, не военные ли мы? На выходе из леса они обращают наше внимание на труп змеи. Это одна из самых ядовитых змей этих лесов. Мы возвращаемся к вождю, который поит нас чаем и угощает памплемуссами - фруктами вроде грейпфрутов. Мы беседуем с ним и его семьей и прощаемся с этим прекрасным человеком лучшими друзьями. Мы проводим еще один расслабленный вечер и ночуем на том же берегу. Утром мы пытаемся позагорать, но это бесполезная трата времени - на экваторе загар не липнет вообще, видимо по причине невероятной влажности. Постепенно мы теряем весь свой сахарский колорит. Мы приезжаем под Яунде, столицу Камеруна. Здесь нам необходимо сделать визы Габона и Конго. Мы предполагаем проехать эти страны и устремится в Анголу. Мы ночуем перед городом, а наутро въезжаем в него и устремляемся в район посольств - небольшой уютный микрорайон на возвышенности, где расположены посольства многих стран, в их числе Габон и Конго, а также Марокко, и Россия. Анголы нет. В консульство Габона нам запрещают заходить в шортах, приходится переодется. В большом, очень красивом помещении развешены фотографии местности, людей, а также масок и других предметов культа. Нам обещают сделать визу за три дня. Придется подождать. Мы решаем наведаться в русское посольство. У нас есть дело - в моем паспорте может не хватить страниц для всех виз. Такая проблема возникала у некоторых российских путешественников, и обычно консул или посол России в некоторых странах могли ее решить. Наше посольство располагается в огромном здании, обнесенном мощной стеной и колючей проволокой, увешано камерами. Представившись, мы проникаем вовнутрь и посещаем консула РФ в Камеруне. В переговорной комнате висят акварели с изображением Санкт-Петербурга и Москвы. Говорить по-русски с новым человеком очень прятно и я поневоле не могу сдержать улыбку. К сожалению, консул не может нам помочь, и попрощавшись, мы идем на прогулку по Яунде. Фотоаппараты с собой решено не брать, хотя Яунде - город куда более спокойный чем Дуала. Это приятный крупный город, попроще чем его криминальный сосед. Тут однако немало высоких зданий, отелей типа "Хилтона", банков, а также много народу на улицах, создающего приятное оживление. Повсюду в маленьких лавках вместе с продающимися поштучно сигаретами и конфетами, продаются также пакетики с виски и ромом. На главной площади мы видим фетиш-рынок. Это несколько прилавков (возможно, раньше их было больше), на которых выставлены различный шаманский инвентарь - всевозможные волосяные шары, кости, погремушки из сушеных фруктов, высушенные летучие мыши и головы обезьян и прочие полезные вещи, а также порошки, травы, корни и другие снадобья. Здесь можно найти лекарство от чего угодно. Я думаю что-нибудь купить на память, но вовремя останавливаю себя, и даже не по причине высокой стоимости всего этого эксклюзива, а скорее из соображений магического плана - лучше не ввязываться в то, чего не знаешь, и где тебя собственно не особо ждут. На улице я покупаю аутентичный африканский костюм, достаточно фешенебельный для местных. После долгих торгов он обходится мне в 10 000 франков (около 500 р.) Погуляв, мы возвращаемся на старое место ночевки под городом и следущий день неторопливо протекает в придорожных кабаках и за прослушиванием дисков Сергея Наговицына, будящего в нас своей лихой поэзией патриотические настроения. Утром следующего дня мы долго тянули время, ожидая, что виза будет не раньше 12 дня. Я делаю трубку из кокоса, продолбив две дырки и выпив молоко. В этой трубке я скуриваю остатки марихуанны, оставленной мне Патриком.  Дальнобойщик, вставший рядом с нами с целью ремонта своего грузовика, хвалит мой загар и замечает, что я, дескать, почти как он (по цвету кожи). Мы пытаемся поменять топливный фильтр, но это безуспешно, без крепкой цепи его не снять с крепежа.  Днем мы забираем визу Габона, за несколько часов делаем визу Конго. В конголесском посольстве делами занимаются приятные дамы в очень пестрых платьях. Зайдя в интернет кафе, мы рассылаем письма близким, вывешиваем вконтакте новые фотографии. Мы прощаемся с Яунде и под камерунскую музыку выдвигаемся на деревню Еболова, в которой расположены погранпосты с Камеруном. Ночью, 5 декабря 2007 года, после небольшой посиделки в кабаке в темном селе мы ночуем в траве неподалеку, на подъезде к границе с новой страной. Мы засыпаем в прекрасном настроении в этой невероятной стране - насыщенной, страстной и жгучей как тот ужасный соус. Далее
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
