 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 В Африке все происходит неторопливо, так что при всем радушии буркинцев приходится выпить немало кофе и выкурить не одну сигарету, прежде чем граница наконец остается позади. После нескольких часов ожидания мы проникаем в эту небольшую страну. Мы едем в деревню, рядом с которой есть как мы знаем озеро, в котором водятся бегемоты. В нужной нам деревне мы находим двух спорых парней-проводников, которые приводят нас на озеро, сажают в лодку и вот мы плаваем в посиках зверей. Озеро небольшое, безлюдное, его окружает небольшой лес. Места здесь несколько влажнее саванны, климат мягкий. Понятно почему бегемотам здесь нравится. Я не помню, чтобы раньше видел бегемотов, может в зоопарке в детстве. Я весь в предвкушении встречи, ожидая, что вот-вот увижу бегемота, пасущегося где-нибудь на берегу. Но вдруг посреди озера наши гиды шикают и тычут пальцами в одном направлении. Там над гладью воды мы увидели нос животного. Бегемоты, поясняют проводники, плавают в прохладной воде весь день и только к вечеру выходят на берег. Тем временем гигантское животное немного всплывает (или привстает) и зевает во всю свою колоссальную пасть. Гиды смеются, видя наши потрясенные лица.  Цепляет в национальных парках то, что ты имеешь возможность наблюдать животных в их естественной среде. Стен в парках нет, есть приблизительные границы, в которых можно встретить диких зверей, которые здесь водятся. Никто их там не держит, им просто не мешают жить. Ты среди них - почти тот же зверь. Мы ездим по Буркине - через слободские просторы, через деревушки мы выезжаем еще к одному маленькому национальному парку. В его центре шумят водопады,  вокруг растет всяческая необычная (для нас) растительность, отовсюду свисают диковинные плоды.  Местные люди показывают нам папайа и кажется маракуйа. Уступы, с которых спадали водопады, оказываются удобной смотровой площадкой. Мы находим небольшой водопад с необычайно сильным напором воды и принимаем душ - очень уместный в этой жаре.  Мы отправляемся в город Бобо-Диулассо - второй по значимости город в стране после столицы Уагадугу. Этот город - явно любимец населения, в отличие от сероватой столицы. В центре города - компактная и колоритная мечеть в сахельском стиле. Из невысоких миноретов торчат палки перекрытий, что придает мечети древний, сильный и несколько враждебный облик.  Также здесь расположен старый город, отделенный от остального города мутной речушкой. На мостах стоят гиды и продают билеты. Нам кажется странным платить за вход в город, поэтому двое из нас, пока третий торгуется с некими детьми за крохотные маски на брелках, проникают в город в обход гидов. Старый город действительно сильно отличается от большого Бобо.  На самом деле это деревня, не видно машин, не людные, но живые улицы застроены примитивного вида одноэтажными хибарами охристой расцветки, царит атмосфера нетронутой безмятежности.  Где-то бродят или играют малые дети, где-то несколько женщин сидят перед цветными тазиками с бельем и неторопливо общаются. На одной улице старого города проходит вечеринка - собралось порядка ста человек, несколько из них танцуют в центре, взбивая землю экстатическим топотом. Из больших старых динамиков играет ритмичная музыка, публика бурно веселится, подбадривая танцоров. Мы стоим в отдалении, что помогает остаться незамеченными. Мы наслаждаемся зрелищем.  Мы возвращаемся в большой город к заждавшемуся другу, который купил наконец свои брелки. Мы решаем исследовать местные улицы на предмет покупки бананов и еще какой-нибудь снеди - хочется есть. Но там где мы находим пищу, мы обнаруживаем еще кое-что. Громыхая барабанами и бубнами, с песнями и топотом по улице крайне медленно но массивно продвигается процессия.  В центре неистово бушующей и веселящейся толпы четверо мужчин методично притоптывают, поддерживая на плечах... гроб. В гробу полусидит молодая женщина, которая бешено размахивает белыми метелками, сохраняя при этом абсолютно неэмоциональное, но сосредоточенное выражение лица. На голову натянут чепец, на глазах у нее непроницаемые солнцезащитные очки.  Перед четырьмя мужчинами, танцующими с гробом на плечах, играют барабанщики, лицом обращенные к гробу. Толпа человек в семьдесят, окружающая процессию, танцует в едином ритме - хотя это скорее хитроумное переплетение ритмов, объединенных безумным танцем. То один, то другой участник выдается вперед, а барабанщики встречают его порыв оглушительным боем прямо под пятками у смелого танцора.  Я начинаю фотографировать и в толпе мне кричат, чтобы я кинул денег. Я отвечаю, что не буду, так как я такой же зритель, как и они, они же не кидают. На это мне отвечают, что был бы такой же, если бы не фотографировал. Я убираю фотоаппарат, повинуясь справедливому замечанию. Денег не жалко на этот раз, но хочется чувствовать себя как равный среди этой пляски. Люди улыбаются и кивают мне, видя, что я не в силах сдерживать себя, качаюсь в такт вибрациям. Толпа медленно продвигается, так как ее костяк делает несколько шагов вперед, после чего снова немного отступает. Наконец я выцепляю человека, который путанно объясняет мне, что происходит. Это свадьба. Свадьба - сакральное событие, это и смерть и начало новой жизни. Движения взад вперед, гроб и метелки символизируют движения от жизни к смерти и обратно, как процесс перехода, так и саму его возможность. Больше я ничего не понимаю, он так вдохновлен, что говорит крайне сбивчиво. В конце концов он устает объяснять и прибавляет с улыбкой, что всего я все равно не пойму, т.к. для этого надо быть черным. Я строго напоминаю ему, что все мы родом из Африки. Как раз накануне мы спорили с товарищами на тему, увидем ли мы племенную, традиционную Африку. Мой друг считал, что нет, песни, пляски и барабаны - это только в качестве шоу для туристов, а в массе африканцы стремятся отойти от корней, так как очень хотят походить на европецев. А если где-то есть традиционные обряды, то в те места просто не добраться на машине. Не верилось. Оказывается, традиции здесь; оказывается бубны и барабаны сильнее кока-колы и мобильников, по крайней мере они уживаются. Здесь, в Бобо, вечером, мы наконец-то классно едим. Не знаю, зачем мы отказывали себе в нормальных кафе всю предшествующую дорогу. Вечером мы приходим в полуоткрытый кабак с низкой плетеной мебелью, умопомрачительно вкусным куриным супом, холодным свежим пивом "Флаг" и пальмами, которые торчат из дырок в полу и уходят в дырки на потолке.  Спокойная полутьма, тихие разговоры за соседними столами из темного стекла, глубокие кресла и вполне достойное западноафриканское пиво - все это располагает к длинной, плавной беседе, переходящей в грезы о бесконечной фриканской дороге. На дороге к границе с Бенином мы встречаем первого русскоговорящего негра на своем пути. Это средних лет невысокий мужчина, он замирает, услыхав наш разговор и с улыбкой обращается к нам с сильным акцентом: "Вы из России?". Мы говорим с ним. В юности он учился в Ленинграде, он хвалит наш город и любящую Африку советскую власть. Ну что было, то было. Мы и сейчас любим Африку - ответствуем мы. Далее
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
